Кочубей Василий Леонтьевич

Полтава, Корона Польская, Речь Посполита

Службу начал в гетманской канцелярии и уже при гетмане Левобережной Украины И. М. Брюховецком (27.06.1663 — 17.06.1668) был в ней довольно видным человеком.

Служил при гетмане Правобережной Украины П. Д. Дорошенко, которым был послан в Османскую империю (Турцию) с поручением, но желанного результата не добился. Уманский писарь.

Канцелярист и посланец архиепископа Черниговского Лазаря (Барановича) в Москву. Участвовал в русско-турецкой войне 1676–1681, в том числе в Чигиринских походах, а также в Крымских походах.

Войсковой канцелярист. Перешёл на службу к гетману И. С. Самойловичу (1672 — 1687), у которого заслужил доверие.

Реент (помощник генерального писаря) Генеральной войсковой канцелярии.

Посланец гетмана И. С. Самойловича в Москву.

Благодаря покровительству Мазепы назначен Генеральным писарем. В этом звании скрепил сочинённый Мазепой донос на Самойловича. Мазепа, став гетманом, наградил Кочубея обширными земельными владениями, центр которых находился в с. Диканька (ныне пос. гор. типа Полтавской обл., Украина).

Диканька, Полтавский полк, Гетманщина

Участвовал в Азовских походах.

Доверенное лицо И. С. Мазепы. Породнился с ним, став тестем племянника Мазепы – И. П. Обидовского.

Выбран в генеральные судьи по ходатайству гетмана Мазепы.

Получил звание стольника по ходатайству Мазепы.

Мазепа овдовел и посватался к Матрёне, дочери Кочубея, но родители отказали, так как Мотря была его крестницей, что церковными законами приравнивалось к родительству. Влюбившись в старика Мазепу, Матрёна бежала к нему. После переписки с взаимными упрёками, гетман Мазепа возвратил девушку в дом её родителей неприкосновенной. Однако Мотря не захотела остаться с родителями и повторно ушла жить к пожилому возлюбленному.

Оставался наказным гетманом при отъездах Мазепы несмотря на взаимные претензии. Не скрывал Мазепа от Кочубея, что намерен отложиться от Москвы. Советовал не торопиться выдавать Матрёну замуж, говоря, что скоро Украина отойдет к Польше и между знатными поляками найдется ей жених.

Кочубей послал в Москву захожего монаха Никанора, донося, что гетман Иван Мазепа намерен передаться полякам. Никанор явился со своим доносом в Преображенский приказ, но на этот раз дело осталось без последствий и для Мазепы, и для Кочубея.

Кочубей вторично послал в Москву донос через выкреста Яценко, что гетман хочет передаться Польше и намерен сделать покушение на особу царя, если бы тот приехал в Батурин. О том же Кочубей и его свояк и приятель бывший полтавский полковник Иван Искра, поручили полтавскому священнику Ивану Святайло сообщить ахтырскому полковнику Осипову, с просьбой довести дело до царя, и при этом предупреждали, что необходимо действовать осторожно, так как между людьми, близкими к царю, найдутся Мазепины приятели.

Пётр I получил донос Осипова, но ещё за 3 дня получил от Мазепы предупреждение о доносе и просьбу разыскать доносчиков. На Мазепу было уже несколько доносов; но все предыдущие оказывались ложными. Пётр не поверил и доносу Кочубея и писал гетману, что доверяет ему и ему самому поручает поймать доносчиков, имена которых были ему сообщены.

Мазепа послал полковников Трощинского и Кожуховского с отрядом войска на Диканьку, имение Кочубея, где он с некоторого времени жил, ссылаясь на нездоровье. Кочубей, предупрежденный миргородским полковником Апостолом, успел вызвать к себе Искру и вместе с ним бежать в Красный Кут, Ахтырский полк, за пределы юрисдикции гетмана; беглецы отдались под защиту Осипова.

Чтобы вернее поймать доносчиков, царские чиновники сделали вид, что царь им доверяет и велит явиться лично в Витебск к канцлеру Головкину.

Доносчики в сопровождении двух офицеров добровольно приехали в ставку царя через Смоленск в Витебск к канцлеру Головкину. Кроме Кочубея и Искры сюда же прибыли Святайло, Яценко и сотник полтавского полка Кованько, на показания которого Кочубей думал ссылаться для подтверждения верности доноса, и ещё 11 других лиц.

Кочубей подал Головкину и Шафирову письменный донос на Мазепу, обвиняя его в подозрительных сношениях с поляками, намерении передаться им. Но из обвинителя Кочубей скоро очутился в положении обвиняемого. Ввиду доверия царя и Меньшикова к Мазепе, не стали исследовать, верен ли донос, а предрешили, что он ложен, и стали допытываться, по каким побуждениям, не по наущению ли шведов, он сделан. Поводом к изменению характера следствия послужило то, что Кочубей и Искра разошлись в показаниях: Искра говорил, что Мазепа хочет покуситься на жизнь царя, а Кочубей в письменном доносе об этом не говорил. Разногласивших доносчиков обыкновенно подвергали пытке. Кочубей до пытки объявил, что вины за гетманом не знает, и доносил по «домашней злобе за дочь». На пытке давал прежние показания: измены за гетманом не знает, с неприятелями сношений не имел, причина доноса – личная ненависть к гетману; сообщники – один Искра.

Министры признали Кочубея и Искру достойными смертной казни и отправили их в Смоленск, до царского указа. Головкин советовал выдать их Мазепе. Того же просил и Мазепа, боясь внезапного поворота дела в невыгодную для него сторону, и ссылаясь на то, что замедление дела порождает на Украине толки о том, что гетман находится в подозрении.

Пётр I не потерял надежды открыть сношения доносчиков со шведами, велел привезти их опять в Витебск и снова пытать. Кочубей был снова пытан, но показаний не изменил.

Кочубей и Искра под великороссийским конвоем привезены в Киев.

Кочубей и Искра выданы Мазепе, Кочубея снова под пыткой допрашивали об его имуществе.

Борщаговка, Белоцерковский полк, Малороссия, Русское царство. (26.07.1708 нов.ст.) Казнён (отрубили голову) вместе с Искрой по приказу гетмана Ивана Мазепы.

Киево-Печерская Лавра, Малороссия, Русское царство. После открытия измены Мазепы и Полтавской битвы (08.07.1709) Пётр I прозрел, организовал пышное перезахоронение Искры и Кочубея в Киево-Печерской Лавре, а также даровал титулы, почести и привилегии потомкам героев. Пётр I назвал Кочубея «мужем честным, славным памяти» и распорядился к родовому гербу Кочубеев прибавить два золотых креста с девизом «Возвышаюсь, когда погиб». По царскому повелению гетман Скоропадский дал универсал, которым возвращались вдове Кочубея с детьми и её сестре, вдове Искры, оставшейся бездетной, все владения покойных мужей с некоторой прибавкой новых.