(Лихоманова) Валентина Владимировна

http://historyntagil.ru/kraeved/tk_18_19_27.htm | Памятная книга | В моём паспорте записано место рождения - Нижний Тагил, хотя детство прошло далеко | на его окраине, которую со временем поглотил молох гигантского металлургического | комбината. | Давно – уже более сорока лет – я проживаю на юге, на берегу Азовского моря. А тут брат | прислал мне фотоснимок. Раньше я этого снимка не видел, не знаю, где Иван его разыскал… | На нём наш 3-а класс и дата 1946-1947 г. Всматриваюсь – кто есть кто. «Иных уж нет, а те | далече…» Нет нашей первой учительницы Зинаиды Васильевны Юхтановой – умерла от | туберкулёза. Нет сидящей прямо за мной красивой улыбающейся девочки Симы – бросилась | под поезд, уже будучи взрослой… | В первом ряду, справа от меня, два товарища, барачные комнаты которых никогда не | закрывались от моих посещений. Первый, Николай Левченко (Колька Лечик, как мы его тогда | звали) теперь известный, талантливейший тагильский график. Рядом с ним – Ваня Тарбеев, | Несколько лет назад, отдыхая с семьёй в Таганроге, Иван Владимирович, главный инженер | какого-то громадного стройтреста в Тольятти, разыскал мой адрес и заехал ко мне в Ейск. | Барачная комната Тарбеевых была напротив нашей. Это была постоянно голодная, но очень | дружная и добрая семья. Помнится, как- то зашёл к ним, мать поджаривает на сковороде | горох с солью и делит его поштучно. Николаю – студенту горного техникума – столько | горошин, Ваньке – столько, маленькой Клавке – столько… | Дальше по ряду – Коля Кулик, неистовый разоритель воробьиных гнёзд… | Узнаю Витальку, сына директора нашей школы Валентины Владимировны Лихомановой. | Обычно на таких снимках присутствует и директор, но на этом снимке её нет. | Вспоминаю… | Мама деревянной палкой вытаскивает из кипящего большого прокопчённого чугуна, | стоящего на плите, бельё и бросает его в самодельное жестяное корыто, стоящее на полу. | Пар густым облаком стелится под потолком, оседает на стёклах единственного окна | барачной комнаты, а электролампочка, свисающая на крученном, побеленном известью | проводе, светит, как луна, то ярко, то тускло из-за облаков пара. | Пол, покрытый выкрашенным в тёмнозелёный цвет толем и разлинованный полосами в | виде квадратов, с пересекающимися диагоналями, хорошо держал все лужи, скапливаемые | вокруг корыта. Стоял сырой душный запах общественной бани, куда по субботам барачные | пацаны ходили мыться со своими отцами. | Стол, две кровати, деревянная со спинкой скамья, два самодельных стула, сундук и | размахивающие маятником ходики являлись достопримечательностью комнаты. | На календаре значился конец декабря 1945 года. За окном темнело, и я поглядываю на | часы, дожидаясь того времени, когда можно, наконец, одеться и убежать в школу, в которой | учился и в которой живёт мой друг Виталька с сестрой и мамой – директором начальной | школы, пригласившей меня на ужин. | Школа внешне ничем не выделяется среди множества Т-образных и Г-образных длинных | бараков, но внутри, в центре её был небольшой зал с деревянными, сколоченными из досок | колоннами, за которыми можно было прятаться, когда на перемене , устав от галдежа и | топота бегающей ребятни, кто-то выходил из учительской и громким окриком | приостанавливал детские шалости. | В уголке зала, рядом с окном, висит витрина с «Пионерской правдой». Газета подолгу не | менялась, но всё равно во время перемены возле неё кто-нибудь стоял, рассматривая | смешные рисунки бесконечной, из номера в номер, серии карикатур «Приключения Феди | Печкина». | Как и бараки, школа строилась спецпереселенцами, в огромном количестве привезёнными | сюда под видом раскулачивания из многих регионов страны для строительства | Новотагильского металлургического завода и Уралвагонзавода. | До постройки бараков, школы, яслей, бани, вошебойки, клуба здесь простиралась глухая | болотистая тайга, и обживание этих мест сопровождалось гибелью множества людей. Только | из нашей семьи здесь от голода и болезней погибли дедушка с бабушкой, сестра и брат. | Наш участок бараков носил название «Вторая площадка». Неподалеку располагались такие | же участки с такими же бараками, но с другими названиями: «Кокс», «Пионерский посёлок», | «Старый посёлок» и другие. | Мои сверстники из чувашских, украинских, марийских, белорусских, русских семей, | родившиеся здесь, как и я, никогда не задумывались, отчего их родители строго по рёву | заводского гудка, заглушавшему далеко всё вокруг, спешно выходили на работу в дождь и | жестокий мороз; отчего на их лицах, кроме постоянной тревоги и озабоченности, так мало | радости; отчего вокруг нищета и убожество. | Эти «отчего» в том возрасте у нас не возникали – ничего лучше мы не видели, так что не с | чем было сравнивать. Наши заботы замыкались в основном на той радости, если ты наелся | досыта хлеба или какой-нибудь съедобной болтушки. Не помню, сколько в то время | полагалось ребёнку по хлебной карточке, но в школе иногда давали по кусочку хлеба. Это | лакомство мгновенно проглатывалось, или, как конфетка, рассасывалось под языком. | Школа была недалеко от нашего барака, но по пути к ней приходилось переходить | железнодорожный путь, по обе стороны которого громадными длинными холмами, | уходящими перспективой в сторону завода, лежала разбитая наша и немецкая военная | техника. Электронная версия historyntagil.ru. Летом, когда снег не засыпал этот металлолом, | можно было повертеться на вращающихся платформах бывших зениток, обследовать | внутреннее устройство танков и танкеток, каких-то частей самолётов, заняться примеркой | «головных уборов» - наших и немецких касок, продырявленных, помятых, иногда целых. | Я прибежал в школу, оставив за её порогом скрипящий снег и колючий морозный воздух. | С Виталькой мы сидели за одной партой. Писали тогда перьевыми ручками, у него была | скверная каллиграфия, масса грамматических ошибок. Я, как мог, помогал ему, и это нас | сблизило. Видя во мне положительный пример, его мама способствовала этому, и мне иногда | приходилось бывать у него, готовить вместе домашние задания. | Сама Валентина Владимировна казалась мне очень строгой, и многие ребята её боялись. | Но она была справедливой, доброжелательной, всегда внимательно слушавшей при | разговоре, и, конечно, на посёлке она была очень уважаемым человеком. Здесь же, в нашей | школе работала и сестра директора Вера Владимировна. (Сын Веры Владимировны – | известный ныне деятель тагильской культуры Вадим Иванович Чалухиди). | (Много позже я узнал, что на Урале их семья оказалась по эвакуации из Крыма. Муж | Валентины Владимировны был арестован в 1937 году, спустя полгода его выпустили за | отсутствием улик, но вскоре он умер от нажитых во время заключения болезней). | Быстро проскочив холодный пустой зал с тускло светящимися редкими лампочками, я | вошёл в небольшой коридорчик, по обе стороны которого находились комнаты для | хозяйственных нужд. Одну из комнат занимала семья директора школы. | Натопленную, перегороженную голубой фанерной стенкой комнату освещала большая | лампочка, отчего было очень светло. Этажерка с книгами, небольшая овальная картина, | изображавшая опушку леса со стогом сена в желто-розовом закате дополняли теплоту и уют, | а накрытый клеёнкой стол с тарелками супа, от которых поднимался пар, и хлебом в | хлебнице создавал праздничный настрой. | Кроме меня, гостем Витальки был Гриша, сын сторожихи, обучавшийся в параллельном | классе и также проживавший с мамой при школе. Быстро покончив с вкусным ужином, | разомлевшие, раскрасневшиеся от еды и тепла, ещё не вставая из-за стола, мы получили по | подарку. Мне досталось глянцевое красное яблоко, плюшка (так называли тогда булочку) и | книга. | Прибежав домой, поделившись с младшим братом съедобным, я развернул бумагу, в | которую была завёрнута книга. Н.В. Гоголь, «Вечера на хуторе близ Диканьки», прочитал я на | обложке. На внутренней её стороне рукой Валентины Владимировны надпись: «Всем, всем я | обязан книгам, я люблю книги, каждая из них мне кажется чудом. М.Горький». | С того дня я начал открывать другой мир: сказочный, загадочный и светлый, где в избытке | был хлеб, пироги, сало и колбасы, вареники, галушки, пампушки, горы дынь, арбузов, тыкв и | других сказочных яств Конечно, моё понимание «Вечеров» преломлялось в том возрастном | периоде, в котором я пребывал тогда, - голодном и нищем, и не только для меня, а для всех | без исключения детей спецпереселенцев. Это потом, повзрослев и перечитывая книгу, я | заново открывал тот мир с его насущными жизненными проблемами, неправдоподобными | явлениями, любовью и страданиями молодых и искромётным юмором писателя. | Я смеялся, представляя дьяка диканской церкви в сапогах, смазанных лучшим смальцем, | «какого иной мужик с радостью положил бы себе в кашу», или видел казака Свербыгуза, | отбивавшего так поклоны, что было слышно по всей церквушке, и на ум приходила | пословица, высказываемая иногда в мой адрес моей мамой: «Пошлы дурака Богу молыться, | то вин лоб побье…» | Прошли годы. Спецпереселенцам дали «вольную», да и бараки постепенно рушились под | бульдозерным натиском для новых цехов металлургического комбината. Я уехал из барака | служить в армию и после трёх лет отсутствия опять вернулся в барак, но другой, вскоре тоже | исчезнувший. Не стало «Второй площадки», исчезли и другие посёлки. Изменился ландшафт | из-за параллелепипедов и кубов различных цехов, паутины железнодорожных линий, | коптящих днём и ночью домен и мартенов. | Ушли в небытие многие, кто, испытав унижение неволи, нужду и лишения, строили всё | это. Не стало и Валентины Владимировны Лихомановой. | Натыкаясь иногда в своём книжном шкафу на подаренную ею книгу, я думаю, что «Вечера | на хуторе близ Диканьки» были подарены мне не случайно: ведь можно было преподнести | рассказы А.Гайдара или повествования о пионерах-героях, самым популярным из которых | был Павлик Морозов, или, наконец, «Русские народные сказки» - любая книга в то время для | нас – детей спецпереселенцев – действительно являлась чудом. | Конечно, Валентина Владимировна знала о наших семьях все. И всё же, думаю, вряд ли ей | было известно, что родина моих родителей и дедов – село Яновщина, принадлежавшее когда- | то самому Николаю Васильевичу Яновскому (Гоголю), автору этой книги. Да и сам я тогда | этого не знал… | Прошло почти шестьдесят лет после этого снимка. И ещё с большей нежностью я | вспоминаю свою первую школу № 59, её директора, учителей, друзей-одноклассников. Своё | тагильское детство. | Г. Ейск, Краснодарский край | С.Т. Коверда

учитель начальных классов