Schmidt-Шмидт Карл Карлович

https://www.gov.spb.ru/gov/otrasl/c_govcontrol/news/80341/ | https://www.gov.spb.ru/gov/otrasl/c_govcontrol/news/80341/ | Дача К.К. Шмидта в Павловске отнесена к региональным памятникам | 20 января 2016 г. | Распоряжением КГИОП от 15 января 2015 года в соответствии с актом, составленным по результатам государственной историко-культурной экспертизы, выполненной аттестованными государственным экспертом Егоровой Т.Г., с учетом решения рабочей группы Совета по сохранению культурного наследия при Правительстве | Санкт-Петербурга | , в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации | в качестве объекта культурного наследия регионального значения | включен следующий объект: | «Дача К.К. Шмидта» | , расположенный по адресу: | Санкт-Петербург | , г. Павловск, Звериницкая ул., д.29/7, лит.А. | | Поход к Шмидтовской даче мог бы пройти идеально, если бы не одно обстоятельство, которое меня чрезвычайно расстроило. Прямо перед входом в здание, возле миски с водой, лежала белая собака со слипшимися от грязи клоками шерсти. | Я с детства боюсь собак, поэтому максимально осторожно, стараясь лишний раз не обращать на себя внимание дворняги, я стал пробираться ко входу в здание. | Но, едва я поравнялся с собакой, как та тут же встала на дыбы — нахохлила клочковатую шерсть и зарычала. | И, чем ближе я к ней подходил, тем громче был этот рык. | — Шарик, ко мне! — заметив мою нерешительность, крикнул охранник, и собака, стремглав понеслась прочь от меня. | Однако, несмотря на всю вежливость, охранник не позволил мне особенно изучить объект. Спустя некоторое время после поездки, я засел в архивы и вот, что мне удалось выяснить. | Павловская дача архитектора Карла Шмидта находится на перекрестке Звериницкой и 2-й Краснофлотской улиц. Построена в 1900—1904 гг. Образец так называемого «англо-саксонского» стиля, а по сути — ранний модерн. Сложно сказать, чего тут больше — «нового» ли стиля, фахверковой тоски по родине предков или семейной идиллии, но здание обращает на себя взгляд и специалиста, и случайного прохожего... | Шмидты жили там до Первой мировой войны, потом переехали в Германию. Рядом с домом находились службы, небольшой сад с прудом, теннисный корт и даже маленькая электростанция. Дачу окружал ров с подъемным мостиком.

Википедия | Детство и годы учёбы[править | править код]Карл Шмидт родился 21 декабря 1866 года в Санкт-Петербурге в семье русских немцев Карла Фридриха и Ольги Елены Шмидт. Его отец родился в Германии, и незадолго до рождения сына приехал в Россию в поисках работы инженера.Карл учился в немецкой гимназии Петришуле с 1877 по 1886 год, когда по совету школьного товарища Вильгельма Шёне (также будущего архитектора) начал посещать курсы в училище Штиглица. Там он увлёкся рисованием и решил стать архитектором.В 1887 году, после успешного окончания Петришуле, Шмидт поступил в петербургскую Академию художеств. Здесь он добился внимания со стороны педагогов, получив за свои работы несколько малых золотых и серебряных медалей. Строительный сезон 1890—1891 годов Шмидт провел на практике в Москве у профессора А. Н. Померанцева. Юный Карл Шмидт вместе с другими студентами выполнял чертежи и другую мелкую работу для проекта Верхних торговых рядов.В том же 1891 году Карл Шмидт успешно выдержал выпускные экзамены и должен был получить большую золотую медаль. Однако из-за скандала, связанного с учебными реформами вице-президента Академии художеств И. И. Толстого, Шмидт остался без медали и связанной с ней стипендии.В 1894 году Шмидт посетил Италию, Германию, Францию, Англию, где изучал местную архитектуру.Работа[править | править код]В 1895 году Карл Шмидт устроился в архитектурное бюро Померанцева. Уже к 1896 году относятся первые самостоятельные постройки молодого архитектора, а в 1897 году Шмидт ушёл от Померанцева и решил работать самостоятельно.В ноябре 1897 года Карл Шмидт обвенчался в Твери с Эрикой Иоганзен. Тогда же Шмидту предложили заняться крупным проектом — постройкой Александринского женского приюта в Петербурге. Большое нарядное здание, облицованное жёлтым и красным кирпичом, было закончено в 1899 году. Оно представляет собой произведение поздней эклектики, соединяющее «кирпичный стиль» и элементы неоготики. В это же время Шмидт возвёл особняк Тиса в том же духе.В 1899 году Шмидт построил здание для фирмы Карла Фаберже в центре города. Фасад облицован полированным и «грубым» гранитом и также носит готические черты. Интерьеры более близки стилю модерн. Знаменитый ювелир Карл Фаберже приходился архитектору двоюродным дядей. Впоследствии Шмидт построил для Фаберже дачу в Левашово (поглощена постройкой Гальнбека в 1908 году).Особняк П. П. Форостовского на 4-й линии В. О., 9В 1901 году Шмидт построил особняк и контору П. П. Форостовского — одно из самых удачных своих произведений. Двухэтажный особняк с асимметричным планом уже относится к раннему, несколько сдержанному модерну. Особое внимание здесь, как и в других своих постройках, Шмидт уделяет качеству материала и деталям.В 1899 году Шмидт переехал в Павловск. Здесь он в 1902—1904 годах построил собственную дачу в «англо-саксонском стиле».К 1907 году относится постройка женской гимназии Шаффе в стиле «рационального модерна». В её суровом лаконизме прослеживаются черты назревающего конструктивизма.В 1912 году Шмидт построил доходный дом Кёнига. В его деталях угадываются неоклассические черты, — своеобразная дань моде, но, в целом, это произведение остается в русле модерна. Это массивное здание становится одной из последних больших построек Шмидта.В 1911—1914 гг. в Царском Селе по проекту Шмидта построен дворец княгини Ольги Палей. До наших дней это неоклассическое произведение в духе французских дворцов дошло в сильно искажённом виде.Жизнь в Германии[править | править код]Революция 1917 года заставила семейство Шмидтов думать о переезде на историческую родину. Осенью 1918 года Шмидты покинули Россию. В Германии Шмидт сменил много рабочих мест, но к архитектурной деятельности вернуться уже не смог.Скончался Карл Шмидт 8 августа 1945 года вблизи Магдебурга.Постройки[править | править код]В Санкт-Петербурге[править | править код]1897—1898 — Особняк В. В. Тиса. Съезжинская ул., 3.1897—1899 — Здание Александринского женского приюта. Большой пр. В. О., 49-511897 — Готический павильон во дворе особняка А. Ф. Кельха при перестройке особняка В. И. Чагиным и В. И. Шёне (предположительно).1898 — Производственные сооружения механического завода «Новый Лесснер». Выборгская наб., 47, двор / ул. Александра Матросова, 1, двор.1898—1899 — Производственное здание товарищества Невской ниточной мануфактуры. Выборгская наб., 191899, 1910—1913. — Комплекс зданий телефонного завода русского акционерного общества «Л. М. Эриксон и Ко». Б. Сампсониевский пр., 60 / Гельсингфорская ул., 2.1899—1900 — Здание ювелирной фирмы К. Г. Фаберже. Б. Морская ул., 24. памятник архитектуры (региональный)1900 — Производственное здание Товарищества Невской ниточной мануфактуры. Лифляндская ул., 3, двор.1900—1901 — Особняк и контора П. П. Форостовского. 4-я линия В. О., 9. памятник архитектуры (федеральный)1900—1904 — Собственная дача в Павловске. Звериницкая ул., 29\\2-я Краснофлотская ул., 7. ГМЗ «Павловск» памятник архитектуры (региональный)[1][2][3]1901—1902 — Собственный доходный дом. Херсонская ул., 13 / Перекупной пер., 12. памятник архитектуры (региональный)1901—1902 — Доходный дом Г. А. Шульце. Ул. Куйбышева, 22. памятник архитектуры (региональный)1902 — Доходный дом С. С. Ленца. 13-я линия, 16.1903 — Особняк А. П. Букналл. Сохранилась только ограда с воротами. Лахтинская ул., 5.1907 — Новое здание для женской гимназии Э. П. Шаффе. 5-я линия, 16.1911 — Электростанция в Павловске. Парк Мариенталь.1911—1912 — Доходный дом Л. Л. Кёнига. Кронверкский пр., 77 / ул. Блохина, 2.1911—1914 — Дворец княгини Ольги Палей и великого князя Павла Александровича в Царском Селе (Пушкин). Советский пер., 3. Перестроен.1913 — Павильон Росси в Павловске. По проекту архитектора К. И. Росси (1816), совместно со скульптором В. А. Беклемишевым.В других местах[править | править код]1901—1905 — Казармы Рождественской мануфактуры П. В. Берга. Тверь. Ул. Спартака, 43, 44, 45.1905 — Перестройка имения Буксгевден (усадебный дом Э. Г. Кирштена). Эстония, волость Кадрина, деревня Неерути.1911 — Перестройка в камне усадебного дома графа С. А. Строганова в Волышове. (Деревянное здание построено по проекту М. А. Макарова в 1870 г.). | В 1887 году, после успешного окончания | Петришуле | , Шмидт поступил в петербургскую | Академию художеств | . Здесь он добился внимания со стороны педагогов, получив за свои работы несколько малых золотых и серебряных медалей. Строительный сезон 1890—1891 годов Шмидт провел на практике в | Москве | у профессора | А. Н. Померанцева | . Юный Карл Шмидт вместе с другими студентами выполнял чертежи и другую мелкую работу для проекта | Верхних торговых рядов | (ГУМ) | .

svetlllana.livejournal.com | svetlllana.livejournal.com | Дом ювелирной фирмы К.Г.Фаберже | https://svetlllana.livejournal.com/19229.html | | | Карл Шмидт. Лестница в доме К. Г. Фаберже. | https://interesniy-spb.livejournal.com/306310.html

http://www.kunstkamera.ru/files/lib/978-5-88431-131-2/978-5-88431-131-2_25.pdf | Э. Фогт Автобиография архитектора Карла Эмиля Михаэля Шмидта (����� � Carl E�mi�� �l Mi��� cha ���e�� ��� l �� ��� Sch �t, 1866–1945) Имя архитектора Карла Шмидта (1866–1945) постепенно возвращается в сознание общественности его родного города Санкт-Петербурга. Разумеется, историкам архитектуры и искусства знакомо это имя, даже известны здания, которые он проектировал и возводил. Большинство его творений пережило время. В годы после Первой мировой войны память об иностранных зодчих все больше предавалась забвению. Поэтому необходимо донести до общественности и в первую очередь до специалистов и другие малоизвестные постройки Карла Шмидта. Не очень давно в Санкт-Петербурге вышел в свет большой труд «Петербург немецких архитекторов от барокко до авангарда» Бориса Кирикова и Маргариты Штиглиц, в котором упомянуты 374 немецких архитектора, строивших северную столицу России с момента ее основания. В этой книге Карлу Шмидту отводится достойное место. Я горжусь этим и очень благодарна авторам. Тем не менее предстоит еще воздать должное многогранному творчеству и труду архиЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 273 тектора, чья деятельность проходила на фоне стремительного роста российской столицы в течение полутора десятков лет перед началом Первой мировой войны. Из биографии Карла Шмидта до сегодняшнего дня известно немногое, так же как о его происхождении и профессиональном становлении. О его хобби знают лишь редкие посвященные — он был страстным коллекционером монет, книг по искусству и сведущим знатоком почтовых марок. Но особое предпочтение он отдавал коллекции почтовых знаков русских земств. Он написал историю российской почты с самого начала. Когда в 1918 г. Карл Шмидт вместе со своей семьей покинул Россию, он смог взять с собой только самое необходимое. Тем не менее некоторые документы по истории его семьи и собственной деятельности сохранились до сегодняшних дней. Впервые Карл Шмидт написал свою короткую автобиографию в 1926 г., ее я и предлагаю сейчас вниманию читателей. Спустя примерно десять лет он подробно описал свое детство, юность и профессиональное становление. Эти и другие материалы воспоминаний позволили мне достаточно подробно воспроизвести жизненный путь моего дедушки. Вместе с историком архитектуры Генрихом Гейдебрехтом и специалистом по истории почтовых знаков земств мы надеемся скоро предложить вниманию читателей всесторонний портрет этой замечательной личности. Изложение Карла Шмидта я хотела бы дополнить эссе его жены Эрики Шмидт (1875–1953), в котором она, выросшая в доме евангелического пастора в Твери, размышляет о своей жизни в России. За перевод обоих материалов на русский язык я благодарна Ирине Лейнонен. Эрика Фогт Берлин, январь 2006 г. Мой отец Карл Адольф Фридрих Шмидт, родившийся 4 января 1834 г., происходил из Анклама (Anklam) в Померании (Германия), где его предки по мужской и женской линиям были купцами и членами муниципалитета либо пасторами, что прослеживается по записям в старой семейной Библии с начала ��XVII в. Там же мой отец посещал гимназию, но перед ее окончанием в молодые годы перебрался в Англию, для того чтобы по требованиям тогдашнего времени теоретически и практически обучаться на инженера-строителя судов. Свое пребывание в Англии он прервал только затем, чтобы с 1 октября 1858 г. добровольцем пройти воинскую службу королевским стрелком в городе Грейфсвальде (GreifЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 274 swald). В Германии он короткое время работал в Касселе и в Берлине на фирме Борсига (Borsig), после чего снова вернулся в Англию. Именно отсюда он получил предложение на Балтийскую верфь в Санкт-Петербург и в 1863 г. переселился в Россию. Год спустя он женился на дочери органиста Готлиба Венига (Gottlieb��� ) Ольге, а 21 декабря 1866 г. родился я. О своем детстве я могу сообщить лишь то, что до своих 14-ти лет я оставался единственным ребенком и был воспитан своими родителями в любви и старании. Я посещал немецкую гимназию (Главное училище Святого Петра — Петришуле) при церковной общине лютеранской немецкой церкви Святого Петра (Петрикирхе), которую и закончил в мае 1886 г. Немецкие школы евангелической общины при церкви Святого Петра (Петрикирхе) — гимназия, реальное училище и начальная школа, для мальчиков и девочек раздельные — ввиду строгой дисциплины и основательной общеобразовательной подготовки молодежи пользовались в Санкт-Петербурге хорошей репутацией не только среди немцев и прочих иностранцев, но и у русских, охотно отправлявших своих детей именно в эту школу. Будучи насквозь немецкой школой с преподаванием на немецком языке по всем предметам, она находилась на особо строгом учете у министра народного просвещения, и только в крайнем случае экзамены проходили без присутствия инспектора по школьным делам. Именно на этом основании оценки на экзаменах выставлялись очень и очень строго, и хотя в среднем они были лучше и выше, чем в российских государственных школах, тем не менее оценки «хорошо» или даже «отлично» были редкими. Именно в гимназии этого учебного заведения весной 1886 г. я сдал выпускные экзамены. Если выпускник успешно сдавал такие экзамены, то двери университетов были открыты для него уже без дальнейших препятствий — но только университетов. В технические высшие учебные заведения попадали лишь избранные счастливчики, ибо число таковых учреждений в России было очень малым (в те годы в СанктПетербурге четыре, а в Москве лишь одно), а наплыв желающих поступить был настолько большой, что только предварительный экзамен по разделам математики и сочинение на русском языке могли открыть дверь для учебы в них. Обычно принимались лишь 10–15 % от числа всех желающих абитуриентов. Поскольку с ранней юности я испытывал большую склонность к черчению, то во время своего обучения в гимназии я посещал и Штиглицевское училище рисования (Stieglitz’sche Zeichenschule — Центральное училище технического рисования барона Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 275 А.Л. Штиглица, в советское время — Высшее художественно-промышленное училище имени В.И. Мухиной). Своими работами я привлек к себе внимание преподававших там учителей, которые в большинстве своем были архитекторами, и благодаря их инициативе и поддержке во мне созрело решение стать архитектором. Осенью 1886 г. я хотел подать заявление в немецкое Генеральное консульство на прохождение военной службы в качестве добровольца, но по результатам медицинского обследования был признан негодным к строевой и морской службе из-за своей узкой груди. Я был горько разочарован таким решением, ибо заранее радовался прохождению военной службы в Германии. К тому же из-за этого я пропустил вступительные экзамены в высшие технические школы и в Академию художеств. Вследствие этого я подал документы в Санкт-Петербургский университет, где не требовалось сдачи вступительных экзаменов, был принят и посещал лекции на математическом факультете, а параллельно и в Stieglitz’sche �eichenschule — Штиглицевском училище рисования, и готовился к вступительным экзаменам в Академию художеств на следующую осень. Я сдал все установленные экзамены по черчению, математическим предметам, русскому языку, введенные из-за большого конкурса. Здесь я учился в течение шести лет, и при этом как стипендиат царя. Осенью 1887 г. мне удалось поступить в императорскую Академию художеств. Учеба в Академии художеств была основана на принципе конкурсов. Все работы, предоставленные на рассмотрение в порядке очередности, оценивались соответственно их качеству. Обучение включало в себя, вопервых, теоретическую часть, охватывавшую восемь семестров лекций и экзамены каждую весну. Во-вторых, художественную часть, заключавшуюся в рисовании и черчении и длившуюся до тех пор, пока коллегия профессоров не выдавала заключение о том, что студенты готовы к обучению в классе композиции (обычно после двух-трех лет учебы). Ежедневно по вечерам у нас были курсы по рисованию обнаженных моделей и отливкам из гипса, проводившиеся совместно с художниками и скульпторами. В классе композиции каждый месяц давалась программа для архитектурного эскиза, разработка которого проводилась под руководством того или иного профессора; обучающийся здесь студент параллельно с лекциями и вечерними курсами рисования и работ по гипсу должен был работать до тех пор, пока не получал малую и большую серебряные медали и не предоставлял на рассмотрение по меньшей мере 15 композиций-разработок. Тем самым продолжительность учебы по Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 276 получению художественного образования в Академии целиком зависела от дарований каждого отдельного студента. Обычно завершение учебы было связано с получением большой серебряной медали, дававшей право на производство строительных работ, исключая строительство церквей и общественных зданий на главных улицах резиденции. Художественное образование продолжалось и в том, что выпускники принимали участие в конкурсах, проводимых Академией. Все те, кто получил при этом большую серебряную медаль, допускались сначала к предварительной работе под наблюдением, длившейся 24 часа. После ее завершения коллегия профессоров рассматривала выполненные эскизы и уже на основании этой работы решала, кого допустить к участию в конкурсе. Эскизы конкурсной работы можно было в течение года одиндва раза в месяц предоставить руководящему профессору и выслушать его критику. Затем осенью начиналась разработка проектов, для чего Академия выделяла каждому участнику конкурса месячную стипендию и предоставляла в распоряжение специальное ателье. В начале ноября проводилась выставка готовых проектов. Участники конкурса получали звание архитектора-художника II степени, а за особо выдающиеся заслуги — малую золотую медаль (что соответствовало степени магистра в университетах). Мне удалось с самого начала стать одним из лучших, и я закончил Академию как лучший из студентов — с большой золотой медалью. Учебу в классах архитектуры я завершил через три года, после четырех лет я сдал государственный экзамен по теоретическим предметам, при этом я на четвертом году учебы посещал классы рисования и завоевал приз. На пятом и шестом годах обучения я работал уже практически, во время строительного сезона у профессора А.Н. Померанцева на большой стройке Верхних Торговых рядов (ныне — Торговый дом ГУМ) в Москве, а в период зимних месяцев принимал участие в конкурсных заданиях в Академии. В � �2 г. за свой проект концертного зала и прилегающей музыкальной школы я получил малую золотую медаль, а год спустя за проект отеля в столице — большую золотую медаль, которой награждали лишь за самую лучшую работу и выдавали связанную с этим стипендию для четырехлетнего пребывания за границей (или, как его называли, «право на пенсионерскую поездку за границу»), что соответствовало Grand Prix de Rom (Paris К сожалению, именно в это время из-за реформ в Академии художеств возник непреодолимый конфликт между Коллегией профессоров и вице-президентом графом И.И. Толстым, завершившийся уходом всех без исключения профессоров из Академии. Такой исход явился для Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 277 меня роковым, поскольку решение Коллегии профессоров осталось неутвержденным, и я лишился положенной мне стипендии на поездку. Заслуженными в 1892 и 1893 гг. наградами я смог получить высшее академическое звание, которого вообще можно было достичь в России в то время. Благодаря профессорам, многие из которых после конфликта в Академии все же смогли снова преподавать, я был выдвинут доцентом архитектуры, но и эта затея потерпела неудачу из-за сопротивления вице-президента графа И.И. Толстого, который больше не хотел допускать в Академию ни одного немца. В январе 1894 г. я совершил за свой счет учебное путешествие по Европе, объездил Германию, Австрию, Италию, Тунис, Триполис, Францию, Англию и Бельгию. Особенно долго я задержался в Италии и Франции и вернулся домой только к Рождеству того же года с прекрасными впечатлениями, богатым материалом эскизов-зарисовок и бесчисленными заметками. После возвращения я проработал еще год в ателье профессора Померанцева, а далее работал самостоятельно в собственном ателье. В 1897 г. я женился на Эрике — дочери евангелического пастора Эдуарда Иогансена (Eduard�� ����) из Твери. Если сравнивать брак с лотереей, то и тут я вытянул главный выигрыш. Моя жена принесла в наш дом свет и солнце, так что любой обогретым и довольным покидал его и так же охотно приходил снова. В этом в высшей степени счастливом и гармоничном союзе родилось шестеро детей, из которых только старший умер в возрасте трех месяцев. Остальные уже совсем скоро займут свое место как полезные члены нашего общества и исполнят свои обязанности по отношению к Отечеству. До сегодняшнего дня они доставляют нам, родителям, много радости. Заказы, которые я получал вначале благодаря премированным конкурсным проектам, множились год от года. Мое ателье расширялось, а также возрастало число моих коллег, которых я привлекал к сотрудничеству. Перед началом Первой мировой войны я был одним из наиболее продуктивных архитекторов столицы и выполнял заказы для самых богатых и благородных клиентов. Помимо многочисленных промышленных и жилых построек в обеих столицах и в провинции, я построил несколько зданий, которые надо упомянуть ввиду их художественной значимости. В �18���� 97–18�98 гг. по моему проекту был возведен родильный дом с гинекологической клиникой, названный Александринским женским приютом на 80 коек и находившийся под высочайшим покровительством-протекторатом последней императрицы Александры Федоровны. После завершения его постройЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 278 ки я был избран в члены Попечительного совета (Кураториума) и являлся таковым до конца Первой мировой войны, когда Попечительный совет предоставил больницу в распоряжение немецкой миссии для всех немецких беженок и изгнанниц. Далее необходимо упомянуть дом ювелира К. Фаберже, построенный целиком и полностью из финского гранита и указанный теперь во всех немецких путеводителях как достопримечательность Петербурга; дворец министра А.А. Половцева «на островах»; дворец графа Строганова в Волышево; дворец великого князя Павла в летней резиденции Царское Село; павильон для памятника императрице Марии, основательнице красивого парка в Павловске (по поручению великого князя Константина) и т.д. Не считая большого числа эскизов для внутреннего убранства и построек, которые остались лишь проектами, моему ателье удалось реализовать постройки на общую стоимость свыше 20 млн марок. Помимо своей деятельности в качестве «приватного архитектора», я работал «внештатным служащим в департаменте по строительным вопросам при Министерстве юстиции» и создал, провел в жизнь и проконтролировал многочисленные проекты и постройки, связанные с юстицией. За эту свою 20-летнюю деятельность я получил пять императорских орденов, ранг действительного статского советника и титул «Ваше Превосходительство». Параллельно я занимался и общеполезной деятельностью. До начала мировой войны я в течение шести лет был избран депутатом в Земстве1 Царско-Сельского уезда как представитель царской летней резиденции города Павловска. Все эти годы я являлся членом четырех комиссий и был беспрерывно загружен разными поручениями. Как член школьной комиссии, я разработал серию построек для народных земских школ уезда и регулярно контролировал их строительство; как член госпитальной комиссии, я строил земский госпиталь для инфекционных больных и, кроме того, был постоянно занят решением многочисленных технических и практических вопросов в уже имеющихся земских больницах, особенно во время частых эпидемий холеры, когда я так же, как член санитарной комиссии города Павловска, должен был сам следить за ходом работ. В дальнейшем я являлся и членом комиссии строительства дорог и, наконец, был задействован в комиссии контроля, которая контролировала общую деятельность Земства и должна была ежегодно предоставлять своим депутатам критический отчет о деятельности Земства за год в целом. До начала мировой войны я шесть лет подряд избирался и подтверждался общенародно на должность народного заседателя. В качестве таЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 279 кового я три-четыре раза в год по шесть-семь дней принимал участие во всех заседаниях криминального суда и, кроме того, частенько привлекался для участия в заседаниях крестьянских судов. Долгие годы я являлся членом церковного совета нашей немецкой евангелической общины при церкви Святой Доротеи в Павловске и наконец стал его председателем; также я председательствовал на школьном совете нашей немецкой школы при церковной общине. Наконец, я стал также членом «Комитета евангелического полевого лазарета», основанного во время Русско-турецкой войны 1878 г., который развил особенно оживленную и благодатную деятельность среди немецких колонистов во время Русско-японской войны 1904/05 гг. и в годы голода и неурожаев. Кроме музыки я увлекался обширным коллекционированием. Оно состояло в приобретении книг по архитектуре и вообще по искусству, а также особенно редких старых книг по русскому искусству. Кроме того, я стал собирать российские монеты и почтовые знаки всех стран. Я составил одно из значительнейших собраний почтовых знаков в России вообще, которое, за исключением моей специальной коллекции знаков русских земств, было конфисковано большевиками в годы революции. Я был членом секции «Санкт-Петербург» Международного филателистического общества в Дрездене, с 1910 г. — председателем секции, а с 1922 г. — почетным членом самого общества в Дрездене. Отражение моей деятельности в области филателии можно увидеть, помимо всего прочего, в четырехтомном труде «Российские земские почтовые знаки», выпуск которого, к сожалению, вследствие мировой войны был прерван после второго тома (полное издание было завершено много позже — в 1932 г.). В Санкт-Петербурге я приобрел один за другим пять земельных участков рядом друг с другом, которые частью были застроены, частью застраивались уже мною. Находившиеся там дома содержали 87 квартир, управление которыми также перешло в мои руки. Сам я жил в летней резиденции в Павловске, в одной из вилл, которые сам разрабатывал и строил и где также протекала моя социальная и муниципальная деятельность. Тяжелое время Первой мировой войны я со своей семьей благодаря особенным обстоятельствам смог провести в Санкт-Петербурге и Финляндии. После заключения мира (по Мирному договору между Германией и Советской Россией в 1918 г.) я вместе с семьей смог осенью 1918 г. покинуть Россию, при этом все имущество, что я нажил и заработал в своей жизни, было похищено. Почти без средств прибыл я на Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-131-2/ © МАЭ РАН 280 родину. Переселение в Германию стало для нашей семьи делом, решенным сразу после начала войны. Первые годы я провел в борьбе за то, чтобы и здесь основать материальное благополучие с помощью своей прежней профессии. Но все мои старания не принесли плодов, во-первых, потому что в первые годы после мировой войны вообще любая строительная деятельность была прекращена, и во-вторых, потому что мне в новых условиях не хватало здесь необходимых связей и знакомств. Тогда я попробовал работать в других областях, но, к сожалению, нигде не достиг какого-либо успеха. Скудного возмещения, выплачиваемого от германского правительства, было недостаточно для воссоздания благополучия, напротив, они должны были снова и снова уходить на потребности ежедневной жизни и на выплату образовавшихся долгов. Я не упоминаю свои многочисленные попытки в области торговли и промышленности, ибо они вели от одного фиаско к другому частью из-за незнания здешних отношений, частью потому, что я имел несчастье связаться с людьми, которые не оправдали мое доверие и обманули меня. 1926 г. Карл Шмидт

Architekt, WStR, Akademiker