Лашкевич Алексей Петрович

https://tree-logia.com/persons-infinity/267862_Алексей_Петрович_Лашкевич

Пушков: Это письмо напомнило мне, что во второй половине шестнадцатого года Кира жила у своего отца, так как с курсов Герье получила отказ, несмотря на золотую медаль за гимназию. Пришлось поступить на высшие женские курсы в столице, где Алексей Петрович служил во время войны в акцизном управлении, хотя кончил, как агроном, сельскохозяйственную Петровско- Разумовскую академию, и, как живописец, Строгановское художественное училище. В Петербург он приехал из Вятки в 1898 году, высланный по распоряжению губернатора за карикатуры на него и на его жену. Карикатуры были изданы для продажи, в виде игры, с целью скорейшего пополнения общественных средств на издание прогрессивной газеты «Вятский край», редактором которой был Алексей Петрович. В столичном акцизе художник-агроном, однако, не угомонился. Одна из его острых карикатур на акциз, со стихотворным пояснением автора, сохранилась у дочерей до сих пор и лежит сейчас передо мной на столе. В громадной бутыли с водкой стоит бородатый крестьянин, из рук его падают золотые монеты. Вокруг бутыли сидят за столиком высокие акцизные чиновники, один из них прикидывает на счетах барыши от акцизы. Стихи такие: «Минувшею весною Под аркою штабною Великий был совет: Казна все прибывает, 176 Мужик как будто тает, А убыли в нем нет! По здравом размышленьи Составили решенье: Поставить всем на вид Мужик предмет казенный, А, как известно, оный Не тонет, не горит. А сверх того »казенка« Отличной перегонки, С нее не угоришь. В дальнейшем производство РАСШИРИТЬ!... Руководству Дать знать о том в Париж». … Вскоре после приезда дочери Алексей Петрович писал: «У меня крупная новость. С воскресенья поселилась у нас Киска, приехавшая учиться и поступившая, за неимением другого выбора, на естественно-научные курсы Лохвицкой-Скалон. Кажется, что мы с ней уживемся мирно, так как она все та же: благоразумная солидная девочка, какою была в детстве. Маришка со свойственной ей экспансивностью прилипла к новой сестренке. По вечерам теперь у моей лампы сидит с книжкой фарфоровая большеглазая куколка с двумя косичками и время от времени звучит ее тихий мелодичный голосок. Мне это непривычно, но не неприятно. Только порой чудится, будто на ее месте сижу я сам, а на моем - покойник батька с газетой в руках или с библией. И я начинаю себя ловить на сходстве с отцом в манере глядеть поверх пенсне, закуривать папироску, бросать отрывистый ответ и еще в чем-то более глубоком. Кажется, что и внутренние переживания были однажды уже пройдены в нем, и что Киса сейчас подмечает во мне177 с тревогой черточки нарастающей старости, как я когда-то - в отце. (Тоже своеобразное проявление »принципа относительности«). Пока вокруг вертелись горошинки, вроде Мариши и Ленки, мое самоопределение, как их отца, грешило в сторону омолаживания, а Кисина наличность так же преувеличивает старость»... В другом письме - той же родственнице, сестре писателя А.Н. Степанова, - он сообщает: «...Кира, вероятно, до осени не вернется сюда, хотя после воспаления легких оправилась. Женя приехала неожиданно по случаю болезни Юры, ухаживала за ним несколько дней... и похоронила»...

Пушков: « Дня через два, ранним вечером, я уже сидел в ее маленькой комнатке, кровать в которой отделяли от старинного столика и дивана живописные ширмы со сказочным сюжетом: об Иване-царевиче, потерявшем на распутье коня, о Марье-царевне, жар-птице и сером волке. Все это было очень талантливо нарисовано и расписано акварелью по суровому полотну ее отцом... - Они с мамой разошлись, но остались друзьями, - спокойно сказала Женя. - Видите сколько картин на стене. Это все папины. И ширмы - его работа. Нравятся вам? - Очень! - воскликнул я восхищенно».

Развод с Ольгой Николаевной. Хорошо рисовал.